Сергей Корнев (kornev) wrote in polusa_ru,
Сергей Корнев
kornev
polusa_ru

Categories:

Латентный сепаратизм в Брянской области

Коллеги, посвященные в контекст регионалистских дискуссий, знают, что я последовательно выступаю за «регионализм в пределах державы». Такая позиция во многом опирается на уверенность в том, что у большинства единство «прошито в подкорке». Однако на днях, в ходе неформального изучения мнения жителей Брянщины о «молочной войне» с Белоруссией, я выяснил неожиданный факт. Оказывается, пресловутый «барьер в сознании», который заставляет рядового русского «из глубинки» быть категорическим противником разделения России – это мираж. Долгое подавление разумных регионалистских требований, похоже, качнуло маятник в сознании людей в противоположную сторону. Сепаратистские высказывания приходилось слышать даже от людей консервативно-патриотической ориентации, причем не от каких-то «прозападных интеллигентов», а от представителей самой что ни на есть «косной народной массы», «типового путинского избирателя», в формате «пожилая женщина с авоськой». И это вызывает тревогу: если уж сепаратизм дошел до бабок с авоськами, то дело серьезное, тут никакой ОМОН не поможет, особенно учитывая партизанское прошлое края.

Особенность Брянской области в том, что экономически этот регион связан с соседней Белоруссией не меньше, чем с любым регионом России. Кооперация с Белоруссией и белорусские инвестиции – то, что держит на плаву местное машиностроение, оставшееся с советских времен. Дешевые белорусские продукты и ширпотреб составляют основу потребления у большей части населения. Люди, которые обвиняют белорусов в том, что те дотируют свое сельское хозяйство и промышленность за счет бесплатного российского газа, не вполне правы. Эти дотации по сути возвращаются обратно.

Другой аспект пробелорусской ориентации Брянщины – политический. В свое время регион был одним из последних бастионов «красного пояса». И до сих пор левые партии здесь получают больше голосов, чем в соседних регионах. Люди в депрессивных городах, где давно закрылись или сократились все производства, смотрят на Батьку как на идеал руководителя, а на соседнюю Белоруссию – как на разумный и достойный подражания пример управления региональной экономикой.

Эти два фактора помогают понять, почему в «молочной войне» местные жители в массе своей стоят на стороне белорусов. И именно в этом контексте приходится слышать высказывания о том, что «хорошо бы нам отделиться от Москвы и войти в состав Белоруссии». Появившиеся перспективы вступления Белоруссии в ЕС только разжигают аппетит. Интересно, что многие люди, включая тех же «бабок с авоськами», не останавливаются на «лукашенковском» сценарии и продолжают рассуждать дальше: «А есть ведь в Европе небольшие страны, и прекрасно живут…» Тут следует вспомнить давнюю «заготовку» в местных учебниках краеведения, где Брянщина сравнивается по территории с различными европейскими странами (область превышает по размерам Словению, Бельгию, Молдавию, и немного не дотягивает до Нидерландов, Словакии, Дании, Эстонии).

При желании, исторические основания для отделения от Москвы здесь найдутся. Еще в советскую эпоху некоторые западные районы области входили в состав Белоруссии. В более древние времена регион был органичной частью особой культурно-исторической области – «Чернигово-Северская земля», которая сохраняла единство, несмотря на раздел и постоянный переход из рук в руки от Московии к ВКЛ и обратно. Выделяемый Гумилевым «казацкий» субэтнос «северитов» или «севрюков» смешался с окружающим населением только к концу XVII века. В Смутное время местные воины 5 раз пытались взять Москву, причем дважды – удачно (сначала под руководством Лжедмитрия I, а в конце - Трубецкого с Пожарским).

Еще во второй половине XVII века южная часть области представляла собой отдельное княжество («державу»), которой правил один из Трубецких с титулом «Державец Трубчевский». Умирая, он завещал удел своему крестнику Петру I. Западная часть области со столицей в г. Стародуб самоуправлялась по Магдебургскому праву до конца XVIII века, будучи территорией Стародубского казачьего полка. Здесь же, в лесах, нашли приют множество старообрядцев, беженцев из Московии.

Если копнуть поглубже, то будет самостоятельное Брянское княжество, которое почти столетие доминировало в Чернигово-Северском регионе, разгромленном татарами. С детства помню грандиозную карту «Великобрянщины», выбитую на металле и размещенную в каком-то общественном здании. Она включала в себя запад Белоруссии и север Украины. В середине XIV в. в городе началась гражданская война между сторонниками Москвы и Литвы, и победила пролитовская партия, которая стояла за войну с Ордой. Именно отсюда на Куликово поле пришел знаменитый Пересвет. Характерно, что брянская дружина (под руководством литовского князя – родоночальника Трубецких) принимала участие в обеих крупных битвах с евразийцами конца XIV века: и в удачной Куликовской, и в неудачной битве на Ворскле, где полегли «50 славянских князей со дружины».

К еще более древним временам относятся события «Слова о полку Игореве», которые затрагивают южную часть области и воспринимаются как местный эпос, региональная «Илиада» и «Одиссея». Словом, исторических оснований для автономистской мифологии более чем достаточно, даже не обращаясь к пресловутой «Локотской республике». Но это ли нужно самому региону?

В этническом плане подавляющее большинство населения однозначно идентифицирует себя как русские. И хотя сельский говор близок к смеси всех трех восточнославянских языков, украинцы как этнический тип воспринимаются на московский манер, как «смешные хохлы с горилкой и салом». «Хохлов» сразу выделяют из массы как «других» (хотя и симпатичных, свойских). Белорусов же (восточных) воспринимают как в полной мере своих.

Что касается современности, то Москвой в равной степени недовольны и элиты, и социальные низы. Население с некоторых пор лишилось возможности ездить в Москву на заработки (сначала брянцев потеснили вездесущие таджики, затем - кризис). Элиты жалуются на засилье московских денег, которые скупают все на корню, не только предприятия, недвижимость и сельхозугодья, но и землю в живописных ландшафтных зонах. При этом скупают не для развития, а «про запас», чтобы «застолбить территорию», засунуть куда-то нефтяные деньги.

Руководят областью пока автохтоны. Губернатор, хоть и состоит в ЕР, но избран еще в эпоху, когда выборы разрешались. По классовой принадлежности – региональный бизнесмен, представитель реального сектора (владелец птицефабрики с миллионом кур). Местную верхушку с Москвой связывает только сомнительная перспектива карьерного роста в столице. А за это приходится платить отказом от многочисленных выгод пограничного «буферного» положения. Например, в свое время был блокирован из Москвы проект строительства солидного международного аэропорта.

В экономическом отношении у региона есть три основных бонуса: лес (100 млн.куб.м.) и его обработка; удобное транзитное положение (железнодорожный и логистический узел, Труба); сохранившееся с советских времен сельскохозяйственное и транспортное машиностроение. Есть также потенциальная возможность довести сельское хозяйство до уровня самообеспечения: климат и почвы это позволяют. Какую-то роль может играть культурный и биосферный туризм (имеются памятники истории и культуры, есть биосферный заповедник). Недра практически пустые, там много торфа, сырья для производства строительных материалов и минеральных удобрений. Нет крупных нетепловых электростанций, энергией себя регион не обеспечивает. В плане высоких технологий – регион «колонизируемый» и принципиально несамостоятельный. В отношении науки и культуры – и того хуже.

Регион к России по-настоящему привязывают три вещи. Первое – это дешевый газ: через область на запад идет Труба, поэтому значительная часть малых городов и сел отапливается газом. Если за газ придется платить по мировым ценам, то люди просто вымерзнут зимой. Второе – это чернобыльская проблема. Крайние западные районы области до сих пор опасны для проживания, стеснены в возможности вести сельское хозяйство и должны получать помощь из казны. Третье – это устремленность культурной и образованной молодежи на обучение, а по возможности - и на дальнейшую карьеру в Москве. В Брянске нет полноценной интеллектуальной «университетской» среды, регион несамодостаточен в этом отношении. Одиночке «с умом и талантом» тут ничего не светит. Местные элиты, при недостатке ресурсов, плотно оккупируют все приемлемые жизненные ниши. Самоизоляция региона окончательно погрузит его в спячку и стагнацию (даже по сравнению с соседней Белоруссией).

Что здесь по-настоящему нужно, это не сепаратизм, а «культурная реконкиста». Важно, чтобы уехавшие отсюда активные, интеллектуальные и талантливые люди если не вернулись, то хотя бы дистанционно как-то поучаствовали в развитии региона, в его «пробуждении от спячки», заставили бы потесниться или взяться за ум местную верхушку. Нужен проект, который запустил бы этот процесс.
Tags: Брянск, краеведение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments